Явление по имени «Ларин». Свидетели его жизни: Андрей Середняков

Первая встреча ошеломила. Неожиданно врезалась в память на всю жизнь. Вот как сейчас вижу…

Переодевшись в тесной раздевалке, я пришёл в зал, где на борцовском ковре ожидало человек шестьдесят в белых кимоно. Знакомых не было, я осматривался и думал – в какой ряд встать, в первый или нет, решил быть скромнее – в третий. В таких раздумьях прошло минут 5-10, как вдруг в пространстве что-то мгновенно изменилось, как легкий ветерок, все как бы замерли (мне так показалось) и от входной двери по центру не пошёл, скорее поплыл, мягко и мощно, как большой кот, кто-то в чёрном кимоно – вероятно, это и был великий Ларин. Я решил представиться – пошёл наперерез, протягивая руку – на меня отреагировал лишь уголок рта, слегка опустившись (я успел заметить чуть оторванную картинку котенка на кимоно); в целом меня проигнорировали. Все встали в ряды, я в третий. Он – перед нами. Пауза…

И вдруг – он сделал шаг вперёд (все, и я,  повторили). Казалось, движение не может быть более совершенным. Начало было незаметным, Ларин как жидкая капля невидимо перелился из начального положения в конечное…. В этом действии присутствовала вся Вселенная. Тренировка пролетела как мгновение ± учитель не выходил из состояния, и держал в нем всё пространство группы. После завершения группа, не спеша, расходилась, а Владимир Иванович остался для учебного спарринга с мальчишкой лет одиннадцати – был в группе взрослых тогда и такой ученик. Я не мог оторваться и от этого зрелища – два человека, мощный мастер, весом 86 кг, и маленький худенький ученик – чувствовалось, что это не первая их встреча, двигались легко и спонтанно, напоминая двух играющих или дерущихся котов.… Совершенно согласовано, и как бы на равных.

Андрей Середняков

Я стоял у выхода из зала, возможно, моя челюсть отвисла от удивления в самом начале тренировки, и так оставалась в таком положении – они одновременно почувствовали в некий момент восхищённый взгляд – замерли, повернув на секунду головы в мою сторону, и так же мгновенно продолжили своё дело, не выходя из состояния.

Совершенно поражённый пережитым я ехал домой, вероятно, догадываясь, что встретил самую большую драгоценность человека на Пути – Мастера и Учителя.

Пролетели 5 лет.   Мы переместились из зала с борцовским ковром напротив Большого Дома в свой клуб «Олимп» на Моховой, 8. С настоящим додзё, с эмблемой клуба (как-то заглянули к нам на тренировку два японца-кэмпоиста в своих халатах и с гигантской видеокамерой – выступили, потом Владимир Иванович руководил, всё было заснято, а эмблема на стене удостоилась отдельного крупного плана). 

Помнится первая тренировка в новом месте – на пол додзё раскрошили воск и мы, наверное, неделю, босыми ногами естественным образом втирали его в струганные доски.

Этот зал помнил великих Галицина и Полякова, Цоя, почти на каждой тренировке в первом ряду сэмпаев стояли Барковский и Осипов, чуть позже вернулся к тренировкам Дьячков. Во времена формирования сборной СССР в зале появились или появлялись Карпов, Туник, Момот, Остроброд, Ройтман и многие другие, чьи имена прозвучали на всех крупнейших соревнованиях по каратэ в СССР до запрета этого вида. Приезжал Медведев из Донецка, Кириенко из Минска – все авторитетные мастера того времени. Времени становления каратэ в СССР…

И над всем этим уникальным собранием мастеров, искателей и старателей боевого искусства парил дух Ларина, его образ и талант, весёлый и мощный образ воина. Именно он притянул в свой зал всех этих замечательных бойцов и удерживал там всё время до запрета.

Почему он? Наверное – личная сила, мастерство и обаяние этой чётко выстроенной силы. Вера в свой Путь и заинтересованность в развитии школы, доказательное мастерство. Способность зажечь и вызвать дух творчества у всех участников тренировок.

Владимир Иванович говорил и, что важнее, показывал, что бой можно воспринимать не как обмен ударами, а как высокоосмысленное и организованное движение. А движение, в свою очередь, можно понимать как принцип. В итоге, всё обучение выстраивалось как познание принципов  движения тела и сознания. А это переводило всю ситуацию, по сути, на уровень Тайцзи-цюань (моё личное мнение), хотя это слово в те годы было почти неизвестным и формы делались, естественно, каратистские.

Школа опиралась, как уже всем известно, на Нэко-рю от лаосца Ванга, на Шотокан от Клеман Яндома, который жил и учился в то время аспирантуре киевского университета, и испытала значительное влияние вьетнамского мастера Винчун Хуан Ван Занга, в то время аспиранта киевского института физкультуры.

Владимир Иванович смог впитать науку своих наставников и сформировать свой собственный стиль, о котором уже тогда негромко говорили как о Ларин-рю. Сам же он настаивал на Нэко-рю («школа кошки»).

Как не называй – факт, который невозможно оспаривать – он создал уникальную ленинградскую школу каратэ, уверенно доказывавшую тогда свои преимущества на соревнованиях всесоюзного уровня.

Но – к моим впечатлениях. Во-первых, как спортсмен я не сформировался. Характер и интерес был не тот. Соответственно, мне трудно всерьёз комментировать выступления Ларина на соревнованиях. Победы, медали, его и его учеников, свидетельствуют достаточно. Меня интересовала другая сторона процесса. Я скорее созерцатель, йог, искатель внутреннего изменения, чем чемпион и победитель других. Ударить другого человека трудно мне… 

И много раз я пытался добиться от ВИ ответа на один вопрос. Можно ли как-то достичь состояния, когда побеждают не мышцы, не внешняя сила, а другое качество, когда ты внешне расслаблен, но действуешь эффективно? Словесный ответ всегда был таков: «…если на тебя будут нападать – ты что, будешь расслабляться»? А настоящий, безмолвный, истинный ответ был на каждой тренировке – когда Ларин демонстрировал технику или вёл учебный свободный спарринг – это была абсолютная мягкость и текучесть, спонтанность реагирования на момент, созерцательная концентрация на внутреннем при полном контроле внешнего пространства и состояния партнёра.

Никакой текст, никакой рассказ не может передать живое впечатление от чуда техники Владимира Ивановича, его уникальной манеры двигаться, которую посчастливилось в те годы видеть всем участникам его работы на Моховой. К счастью, сохранились хотя бы мгновения видеозаписей того времени, и, к сожалению, не так много, как хотелось бы.

Что больше всего запомнилось из общения?  Как всегда – мгновения. Конечно, их было много, но буду краток.

Первое, я уже описал выше, самое сильное. И всякие личные мелочи…

После первого года занятий, собираясь на каникулы в Киев, прошу разрешения потренироваться там у Клемана. Мы сидим в додзё на скамейке у входа. Спортивная сумка ВИ раскрыта, там английский журнал по боевым искусствам…    

Листаю, запомнилась фото – худой китайский дед держит раскрытую ладонь над стопкой кирпичей ему по пояс. От ладони до земли идёт неровная трещина… Типа, разбил внутренней силой?!  Тоже знаковый символ… (Спустя прошедшие 40 лет в интернете обнаружил это же фото в теме жёсткий цигун). 

В ответ – после мгновенной паузы на слушание себя – «дерзай… адрес напишу позже». Так я оказался на тренировках Клемана и наше знакомство с этим замечательным человеком продлилось на долгое время.

Спустя несколько лет, после запрета, мы в боксёрском зале на улице Некрасова,1. Иногда заходят звёзды, чемпионы – Глушанин и Пищенко (в прошлом, ученики Остроброда, явно выделявшиеся и техникой, и характером боя). 

 Занимаемся… «ОФП» конечно. Каратэ – нельзя. Перед тренировкой вся группа бежит кросс по окружающим зал дождливым ленинградским улочкам, Ларин впереди, задаёт неспешный темп, выделяется гордой прямой осанкой индейского вождя.… В зале небольшая группа верных энтузиастов… Как-то надо научиться вот этому «уза!… ооза!» Уникальный ларинский киай… Способствуют и тренажёры – жим от груди с надутым животом и с внутренним давлением… 200 кг – можно! Чем не внутренняя сила? Пытаемся перенять у Ларина текучий стиль спарринга, мгновенное изменение решений…. Принцип малька в шаге. Принципы быстро-медленно, жёстко-мягко, принцип мягкой и жёсткой силы… Разница в тактике Клемана и Занга.… Много упражнений.

Периодически показываю ВИ свой дневник – записываю тренировки, пытаюсь уточнять методики.… Сохранились его правки. И как-то теплеет сердце…

Владимир Иванович для меня, со всеми внешними обстоятельствами его жизни и спортивной карьеры – человек внутренний, интуитивный. Человек Сердца. Ясно помнится это, пожалуй, самое важное для меня открытие. Я вдруг на тренировке почувствовал свое сердце – как реальность живую, заполняющую собой всю Вселенную. Это случилось именно в тот период занятий «ОФП» на Некрасова. С этого мгновения каждую свою самостоятельную тренировку я начинал со стойки камаэ, но держал ладони у сердца и ждал момента потепления, когда, мне казалось, я начинаю слышать всю Вселенную в целом. Позже, в китайских школах, практика столбового стояния, конечно, уточнилась и углубилась. Но это – самый большой дар Владимира Ивановича именно мне, и я несу его по жизни.

Потом был переезд в другой зал, и к тому времени мой интерес сместился во внутренние практики окончательно. Синхронно с этим ВИ был удалён от нас на десять лет.

Спустя этот срок он вернулся и начал налаживать свою жизнь, но я уже укоренился на своем «китайском» пути и встречи были редкими.

В 1996, уже далеко в недетском возрасте, я неожиданно выступил у Н.В. Смирнова на «Свободной России», предтече его Олимпиады «Восток-Запад», в номинации формы Ушу. Судил нашу номинацию сам главный судья соревнований из США. Участвовали известные молодые спортсмены из Лесгафта, поглядывавшие на меня с некоторым удивлением, я тоже не рассчитывал на успех. Форму сделал просто и с удовольствием, и, к своему удивлению оказался на третьем месте. В момент вручения медалей перед нами оказался Ларин – помню его многозначительную усмешку.

В 2000 или 2001 я проводил 1-й чемпионат России по традиционному Ушу – он зашёл глянуть на событие, скромно постоял у стеночки недолго, ушёл по своим делам. Позже, по телефону, очень одобрил всё это моё дело…

В 2006 я написал книжку и вручил ему экземпляр. Мне показалось, В.И. не очень был доволен, что книга про китайцев, не про каратэ. Больше мы не виделись.

Внезапная весть о его смерти не помещалась в мозгу – как это? Эта глыба, гигант, несгибаемый воин? Так рано?! Но он ушёл. 

В крематории собралось много людей. Пришли и те, кто любил, и те, кто завидовал и предавал его, и те, кто писал на него доносы по всем адресам.… Едва передвигаясь, пришёл проститься один из отцов-основателей каратэ в СССР – Альфат Макашев, вскоре и он ушёл из жизни… 

Если решиться на сравнение – Ларин был похож на великого воина-викинга, которого отправляли в последнее плавание. Он был красив и в своих спаррингах, в том каратэ-до, которым жил свою жизнь, и в смерти.

В «Даодэцзин» написано: «…кто умер, но не забыт, тот бессмертен». Те, кто знали Владимира Ивановича, не забудут его никогда. Уверен, что многие чувствуют его присутствие рядом всегда. Он сформировал свой внутренний стержень у себя и у многих своих учеников. Я – один из многих, обязанных ему за это.

И всегда отдаю свой долг Учителю тем, что передаю то самое чувство сердца дальше, тем, кто готов его слышать.


Андрей Середняков
Занимался у Николая Смирнова, далее у В.И. Илларионова, с 1979 по 1983 года.
5й дуань Всекитайской ассоциации ушу,
лауреат и призёр фестивалей и соревнований по внутренним стилям ушу
в России, Европе и КНР в период с 1996 по 2004 года.

Яндекс.Метрика