Для нас, представителей Центральной школы каратэ 40 с лишним лет назад – это был просто Владимир Илларионов, или как его тогда называли – Ларин. Я, Рыбкин Владимир, ученик Центральной школы каратэ впервые увидел его в Москве, во Дворце спорта АЗЛК «Москвич» в Текстильщиках. Только образовалась Федерация каратэ СССР, проходил аттестационный семинар, и мы находились во Дворце спорта. Я увидел человека в белом кимоно, идущего по лестничному проходу. На спине, прямо на кимоно, у него было написано «Ларин», и вокруг было несколько молодых ребят и девушек, которые с восхищением смотрели на него. Они ловили каждое его слово. Это было очень удивительно. Я спросил у наших ребят: «Кто это?» Да, это – Владимир Илларионов из Ленинграда.
Я слышал раньше о нём, все-таки наш мир каратэ в то время был не такой большой, но увидел его впервые. С тех пор мне как-то стал интересен этот человек. Человек, который был предан каратэ, часто бывал у нас в Центральной школе, и горел как факел, всё отдавая развитию каратэ. Для нас это не была конкурирующая фирма, мы очень хорошо относились к Владимиру Илларионову, поэтому для людей, кто, может быть, не знал его, я приведу две сценарные зарисовки моего друга, Мастера Центральной школы каратэ Джахангира Шахмурадова.
Сценарная зарисовка № 1
Очередной Всесоюзный аттестационный семинар проходил в Москве, во Дворце спорта АЗЛК «Москвич» в Текстильщиках. Как обычно, из всех уголков страны, из всех союзных республик прибыло большое количество участников. Была также группа из Ленинграда во главе с Владимиром Илларионовым. Его и многих ленинградцев мы знали уже не первый год, со многими дружили и считали высококлассными каратистами. Братья Риш, Евгений Галицын, и в целом ленинградская школа славилась своими достижениями. Все ученики были хорошо подготовлены, представляя собой сильнейших каратистов, с которыми мы когда-либо встречались. Трудно даже сказать, кто был лучше – они или мы. Впрочем, всё это было достаточно субъективно. Сам Владимир Илларионов посещал тренировки в ЦШК, ребята с ним дружили и уважали его. Он был частым гостем школы, а также домашних посиделок за просмотром фильмов по единоборствам.
Шёл второй день семинара. И вот в перерыве, уединившись в холле, «братья по оружию» – питерцы, решили немного размяться и поработать в паре с лучшими бойцами нашей школы. Причём, инициатором предложения был Владимир Илларионов. Сначала он спарринговался с Сергеем Шаповаловым, а затем схлестнулся с грозой ЦШК – Александром Рукавишниковым. В кругу каратистов Москвы тот прослыл как «летающий слон». И, как говорится, нашла коса на камень. Никто не хотел друг другу уступать, и получилось так, что Илларионову «досталось». Уже после спаррингов, в разговоре со Штурминым, он всё сокрушался:
– Борисыч, они у тебя, прям, звери какие-то, дышать даже не дали! Сдурели, что ли, все совсем?
На что Штурмин справедливо ответил:
– Ты что возмущаешься, Володя? Сам же этого хотел… За что боролся – на то и напоролся!
Сценарная зарисовка № 2
В преддверии соревнований в Ленинграде произошёл неприятный инцидент. Александр Рукавишников входил в состав сборной команды Москвы по каратэ в тяжёлом весе и серьёзно готовился к соревнованиям. В той же весовой категории от ленинградской команды должен был выступать Владимир Илларионов. Незадолго до этого Рукавишникову поручили изготовить удостоверение для членов президиума Федерации каратэ СССР. Он, в свою очередь, по своему эскизу изготовил образец: «Федерация каратэ СССР» – золотыми буквами было выведено тиснением на чёрном фоне. Рукавишников, вместе со Штурминым, пришли на приём к Самсонову – заместителю начальника Управления спортивных единоборств Госкомспорта СССР и представили удостоверение на утверждение. Тот, повертев его в руке, неожиданно грозно спросил:
– Что это такое?
Удар чиновника принял на себя Штурмин:
– Это образец удостоверения. Чёрный цвет – символ мастерства на Востоке, цвет чёрного пояса, а золотой цвет в буддистской традиции хорошо гармонирует с чёрным фоном.
– Кто это сделал, я спрашиваю? – с раздражением в голосе воскликнул Самсонов.
Рукавишников, с некоторым удивлением и пожимая плечами, ответил:
– Ну, я сделал…
– Вы что, гестаповцы? – свирепо отреагировал Самсонов и, продолжив свою тираду, начал перед самым лицом Рукавишникова размахивать удостоверением, чуть ли не тыча им в нос, – Как вы смели? Кто дал вам право делать такое?!!
Рукавишников, долго не думая, отстранил его руку и, схватив за кисть, жёстким хватом усадил Самсонова обратно в его кресло.
И тут Самсонов, побагровев и окончательно взбесившись, перешёл к угрозам, говоря, что этого он так не оставит, дисквалифицирует Рукавишникова за содея