Думаю, мой Путь в боевых искусствах не является исключительным, а отражает Путь целого поколения, поэтому рискну описать его подробно.
Многие мои ровесники и коллеги по боевым искусствам вспоминают старые, сырые подвалы с окнами, занавешенными простынями, открывавшие свои двери только на условный стук и пароль. Плохие фото и ксерокопии, а порой просто рукописи книг и рисунки, снятые на кальку. Кимоно, самостоятельно сшитые из вафельных полотенец, и тренировки до седьмого пота, жёсткие, бескомпромиссные, порою жестокие, за которые наших учителей сегодня точно бы подвергли уголовному преследованию.
И потому, мне кажется, нам очень повезло, ибо нам досталось самое ценное — наши учителя, которые делали из нас мужчин, бойцов, воинов, не за страх, а за совесть.
Будучи беззаветно преданными высоким идеалам боевых искусств, они ковали из нас тех, кто смог бы сохранить и передать эту преданность другим поколениям. Поразительно, но только сейчас мы понимаем, что в большинстве своём это были идеалисты Дон-Кихоты, черпавшие часто свои знания из таких же ксерокопий, и истинно веруя они терпеливо несли факел своей веры, зажигая им мальчишеские сердца.
Один мудрый аксакал сказал мне: «Относи свои успехи только к мудрости своих учителей, а свои поражения — только к собственной нерадивости, и тогда ты осилишь любой Путь».
С благоговением ко всем своим учителям вспоминаю…
Олег Авдыш
Калининград, Россия
Шаг первый. Между Машуком и Бешту, где по кремням Подкумок мчится…
Боевыми искусствами я начал заниматься в 1978 году, в возрасте 14 лет, в славном городе Пятигорск, под руководством Геппенер Ольгерда Мстиславовича.
Занимались мы дзюдо с активным боевым разделом. Те наработки, которые давал нам Ольгерд Мстиславович, в большей степени были ориентированы на уличную самооборону, чем на соревновательную практику в дзюдо.
Я пришёл в додзё после того, как дважды, в течении месяца, был жестоко избит группой одноклассников в количестве 8 человек. Мне нужно было защищать себя. И защищать конкретно, жестоко. После второго избиения я, воя от бессилия, взял дедовский кинжал и пошёл ловить своих обидчиков по одному. Слава Богу, никого не поймал. Потерпев очередное фиаско, я просидел до позднего вечера на берегу реки Подкумок, тупо уставившись на воду. В моём мозгу постепенно зрел план как стать графом Монте-Кристо и рассчитаться со всеми недругами.
Я твёрдо решил заняться боксом, ничего другого тогда я просто не знал. Приняв решение, начал сбор информации, и неожиданно мой друг и одноклассник рассказал мне о некоем чудесном учителе какого-то непонятного искусства, которое было просто волшебством и соответствовало всем моим чаяниям. Он занимался уже целый месяц, но тщательно при этом конспирировался. Глядя на мои мучения, друг сжалился и сказал, что поговорит с учителем и попросит разрешения привести меня в додзё.
Разрешение было получено, и вот я, весь на мандраже, еду на встречу с учителем с группой таких же соискателей (нас было четверо, включая нашего рекомендателя). Додзё находилось в трёх часах пути от моего дома (две пересадки на автобусе плюс три остановки электрички за город, да ещё 30 минут пешком через лесополосу). Приехав очень заранее (боялись опоздать и нарваться на отказ) мы, выйдя из электрички на полустанок, тут же нарываемся на группу местных гопников лет по 25 (нам по 13–14 лет).
Нас ставят на гоп-стоп — мы, придурки, оказываем сопротивление. Мы же приехали почти в Шаолинь записываться! Хотя тогда мы и слова такого не знали. Ну, нас всех под «хохлому» и разделали в лесополосе. Предыдущие школьные избиения мне показались чем-то типа щекотки. Били не торопясь, смачно, со знанием дела. К додзё мы уже буквально приползли к концу тренировки, волоча друг друга. Здесь я впервые увидел своего первого учителя, Ольгерда Мстиславовича. Когда наш рекомендатель объяснил сенсею, что с нами произошло, тот сыграл тревогу, взял с собой старших, человек около десяти, одного нашего, который более-менее мог двигаться, и они ушли. Примерно через полчаса вернулись, ведя с собой связанную поясами группу гопников, ту самую. Это была моя первая тренировка.
Поскольку гопники после «воспитательной беседы» были переданы в руки милиции, и я написал по этому поводу столько объяснительных и протоколов, что дату начала занятий не забуду никогда. Это была суббота, 25 ноября 1978 года.
После того, как я получил разрешение учителя и начал заниматься, все надежды на волшебство и чудо немедленно улетучились. Никогда более в своей жизни я не подвергался таким тяжким нагрузкам. Ольгерд Мстиславович относился к нам настолько беспощадно, что я до сих пор не понимаю, как всё это выдержал. Не будучи упитанным подростком (а по сути, будучи худым как велосипед) я ухитрился потерять за первые полтора месяца что-то около 10 килограмм веса. Тогда я впервые услышал возглас «Осс!» и его значение в авторском переводе от Ольгерда Мстиславовича: «Тебе больно!? Кричи „Осс!“ и продолжай работать! „Ос“ означает „Я сильнее боли!“».
При этом группа насчитывала 170 человек, и никто не хотел уходить! Удерживало, прежде всего, самолюбие. Тогда нам всем важно было не оказаться слабаком, на том этапе это был основной удерживающий мотив. Ну, и у меня, конечно, было желание отомстить, ради которого я готов был грызть деревянный пол додзё. Первый год занятий был, безусловно, самый тяжкий. Но уже на следующую осень я начал замечать серьёзные изменения в себе и в отношении к себе.
Те же одноклассники, которые лупили меня за школой прошлой осенью, стали относится ко мне с определённым пиететом, хотя я никого пальцем не тронул. Я сам как-то поостыл к вопросу мести, начав осознавать себя выросшим из той ситуации. Вот это то и было настоящее волшебство! Всего за какой-то год я из абсолютно беззащитного слабака стал «Д’Артаньяном»!
Начав осознавать эти изменения, я и начал путь по смене приоритетов — это был лишь первый куриный шаг на большом жизненном Пути. Шаг от желания просто защитить себя до понимания сути боевых искусств.
Шаг второй. Слушай, Ленинград, я тебе спою задушевную песню свою…
В 1982 году, поступив в мореходку и уехав на учёбу в Ленинград, я продолжил занятия в группе, функционирующей на базе училища, под руководством Булгакова Владимира Ивановича.
Здесь ситуация была обратной. Очень хорошая спортивная школа, готовившая по собственной технологии классных спортсменов, которые одинаково успешно выступали как в соревнования по дзюдо, так и в соревнованиях по самбо. Хотя мне дзюдо всегда было ближе.
Мы защищали честь родного училища на соревнованиях от имени ДСО «Водник», куда входили все связанные с флотом структуры (мореходные училища, портовики, плавсостав пароходств и прочие… все, кто в тельняшках) — оно в Питере тогда было покруче даже чем «Динамо». После некоторых успехов на соревнованиях и присвоении мне спортивного разряда Владимир Иванович назначил меня капитаном сборной училища и поставил задачу вести дополнительные занятия по «боевому разделу», в основе которого, конечно же, были техники, полученные от Геппенер.
Владимир Иванович опекал своих «сборников», выбивал нам увольнительные после успешных соревнований, доппаёк, чтобы мы точно были сыты; кимоно мы уже не шили сами, нас одевало училище. И в ноябре 1983 года он договорился с командованием о специальном постоянном увольнении — я с группой продвинутых бойцов стал ездить в КШВСМ на Чёрную речку, где проходили мастерские тренировки под руководством Василия Борисовича Шестакова. Нам разрешили дважды в неделю посещать эти мастер-классы.
Владимира Ивановича сейчас, к сожалению, с нами нет, но в Петербурге каждый год проводится турнир по дзюдо его памяти.
Шаг третий. Привет, янтарная столица…
В 1985 году, после выпуска из училища, я по распределению выбрал Калининград. О калининградском феномене советского карате, наряду со столичным московско-питерским, дагестанским и прибалтийским, я слышал ещё в юности в солнечном Пятигорске. Учась и занимаясь в Питере я так же слышал о Калининграде. По окончании училища, имея возможность выбирать распределение, я не в последнюю очередь по этой причине и выбрал этот город.
Но изначально, придя на флот, я продолжил заниматься самостоятельно в рейсах, в свободное от вахт время. Этот период стал для меня ещё одним рубежом, впервые пришлось начать самостоятельное обучение боевыми искусствами людей, ранее с ними не знакомых. Многие члены экипажа, наблюдая за моими занятиями, стали присоединяться к ним. В конце концов ко мне пришёл весь экипаж. Тренировки, по просьбам трудящихся, приходилось проводить дважды в день, чтобы все свободные от вахт могли заниматься. В перерывах между рейсами шли поиски школы и учителя, следуя за которым можно было бы продолжить движение по избранному Пути.
И вот я волею судьбы, промозглым дождливым вечером ноября 1985 года, уже будучи членом экипажа сухогруза, в период краткосрочной стоянки в порту приписки, со своим морским «братишкой» по экипажу Александром Смирновым и одновременно непосредственным учеником сенсея, к которому он меня и привёл, стою на улице Знойной, дом 5, у подвальной двери. Рядом тускло светит маленькое, занавешенное простынёй окошко.
Дверь открывается на условный стук, мы входим в помещение, которое больше походит на две монашеских кельи. В нос бьёт резкий запах льяльно-фекальных вод, и мы, будучи уже опытными моряками, не задавая лишних вопросов немедленно приступаем к устранению бортовой течи канализационной трубы и удалению её последствий, вместе с капитаном-сенсеем и другими «членами экипажа», пришедшими на тренировку. Выгребая гнутыми вёдрами зловонную жидкость мы отлично отработали гедан-бараи. Так я впервые познакомился с «системой формирования двигательных навыков», для которой было без разницы, где и как тренироваться, главное — видеть смыслы, «сокрытые в листве».
В дальнейшем я более-менее регулярно посещал эту «знойную шаолиньскую келью» во время стоянок в порту или в течение длительных отпусков и отгулов. Это было додзё клуба «Команда» Левинтаса Макса Михайловича (отца-основателя калининградского карате, ныне заслуженного тренера России по карате), последователя самого Алексея Борисовича Штурмина, основателя Центральной школы карате СССР, уже тогда обладателя народного титула «Учитель учителей», которого сам Макс Михайлович иначе как «Учитель» никогда не называл, потому и мы все считаем себя его «внучатыми» учениками.
Я уже говорил, что подвальчик-додзё находился на улице с говорящим названием Знойная, и там действительно было жарко! И в столице, и в нашем провинциальном областном центре, и в других городах большой страны, спрятавшись от городской суеты и посторонних глаз, в подобных додзё шла напряжённая, и вероятно, самая массовая спортивная работа того времени. Именно там мы получали ответ на вопрос «как закаляется сталь?». Именно этот подвальчик в дальнейшем «Учитель учителей» Штурмин окрестил «калининградским кодоканом».
Сегодняшним подросткам, передвигающимся с родителями только на автомобиле, с неохотой отрывающихся от цифровых девайсов, трудно себе представить, какую гордость испытывали те, кто тогда стоял в белых кимоно, в большинстве своём сшитых своими руками, в стройных многочисленных рядах, постигающих боевое искусство, и ещё большую гордость тех, кому повезло стать учениками, без преувеличения, самого популярного на тот момент в Калининградской области тренера, настоящего учителя-сенсея Макса Михайловича Левинтаса.
Я в силу специфики своей морской работы занимался, как говорили, для себя, но мои соратники, спарринг-партнёры, занимающиеся регулярно, были постоянными участниками на многих европейских и мировых чемпионатах WKC по правилам WUKO (то есть, по правилам бесконтактного карате), так и по шидокану (соревнований по жёстким контактным правилам).
Как им удавалось совмещать подготовку и выступления по совершено несовместимым правилам? Секрет был прост и сложен одновременно, и заключался он в эффективных авторских методиках сенсея и его установках.
Макс Михайлович наставлял:
Мы занимаемся карате, а не правилами в карате! Если ты боец, если у тебя есть дух, если этот дух в симфонии с телом, то по каким правилам биться, для тебя не должно быть разницы.
Ты изучаешь карате, а правила читаешь перед турниром. На подготовку в турнирных правилах достаточно пройти двухнедельный семинар, а карате нужно посвятить жизнь.
Правила — это всего лишь естественные ограничения, независящие от тебя, в рамках которых ты должен уметь реализовать весь свой боевой потенциал для того, чтобы выйти победителем по жизни.
Заперли тебя в клетке со львом, или ты оказался в чистом поле, один против нескольких противников — ты должен выйти из любой схватки достойно.
Должен ты взять свой ключ от победы, проломив для этого стену, или нужно снять его с бумажной ленточки, не порвав её — для тебя не должно иметь никакого значения, если ты владеешь своим духом и своим телом».
В определённый момент эти установки сенсея обрели форму стройной концепции, которую мы стали называть «системой формирования двигательных навыков.
Шаг четвёртый. Люблю я Дании цветущей берега!
В ноябре 1987 года моё судно в результате серьёзного штормового происшествия в проливе Каттегат получило пробоину 48м2 в районе первого трюма, и я оказался на длительном ремонте (около 2-х месяцев) в датском порту Ольборг. Там я неожиданно встретил во время увольнения в город знакомого тренера по джиу-джитсу Джонни Мадсена (Johnny Madsen) из Эсбьерга (другого датского порта), с которым познакомился ранее, во время захода в его родной Эсбьерг. Джонни тут же привёл меня на проходившие в тот период трёхнедельные сборы-семинар по джиу-джитсу, проводимый датским дзюдо союзом под руководством мастера 4-го дана Хенрика Сандберга (Henrik Sandberg). Мне удалось согласовать с капитаном своё отсутствие на борту и полностью пройти все сборы и сдать экзамен. Этот семинар окончательно убедил меня в том, что те техники, которые нам давал Геппенер, в большей степени относятся к джиу-джитсу, и это именно то, в чём мне хочется совершенствоваться. Хотя технику, которую нам давали на семинаре, вряд ли можно было отнести к традиционному джиу-джитсу — это был синтез техник дзюдо, карате и айкидо. Свободные поединки у них были только после второго дана и ограничивались техниками карате и дзюдо. Тем не менее, обучение и аттестация на этом семинаре послужили серьёзным толчком для дальнейшего моего следования Пути.
За время работы на флоте у меня было правило — по возможности в каждом порту стоянки найти школу боевых искусств и посетить хотя бы одну тренировку. Поскольку суда, на которых мы ходили, имели класс «река-море», рейсы у нас были короткие, «трамвайные». Между портами не более трёх ходовых суток. Таким образом, за 10 лет моего мореходства удалось посетить неоднократно все сколько-нибудь значимые порты бассейна Северного и Балтийского морей. В таких портах, как Гавр, Ле-Трепор, Гамбург, Бремен, Ольборг, Эсбьерг, Копенгаген, Стокгольм, Хельсинки до 1994 года я ориентировался лучше, чем в порту приписки Калининграда. И соответственно, в каждом порту я находил школу БИ и в дальнейшем старался при любом заходе её посещать. Это был тоже Путь, почти как традиционный самурайский мусасюгё.
По возможности я всегда старался приобретать за рубежом литературу по боевым искусствам, хотя стоила она весьма недёшево, и провозить её в Союз можно было только контрабандой, с немалым риском. Потом эти книги ксерокопировались, перефотографировались, а часто просто снимались под кальку, переписывались и распространялись среди своих.
Шаг пятый. Бьётся прибой, Каспий седой гонит волну за волной
В 1989 году в нашей стране приотпустили запрет на занятия боевыми искусствами. Было разрешено практиковать, как тогда говорили, гимнастику ушу, и мне посчастливилось в составе калининградской делегации оказаться в Каспийске, на турбазе близ моря, на первом Всероссийском семинаре тренеров по ушу, проводимого Госкомспортом РСФСР. Там под руководством председателя Федерации ушу РСФСР Магомаева Гусейна Сагидовича, старшего тренера федерации Эрика Павловича Огая, классного руководителя нашей группы Александра Анатольевича Иванча и других инструкторов, в течение полутора месяцев по 10 часов в день мы постигали азы тайцзицюань, чаньцюань и наньцюань. Семинар закончился для меня очередной аттестацией, которой, к слову, смогли добиться только 7 человек из 24 калининградских делегатов. Занятия ушу продолжились после семинара вплоть до полной отмены запрета на занятия всеми боевыми искусствами в 1992 году.
Шаг шестой. Источник характера
К тому времени мы (Александр Смирнов, Вадим Мирошник и ваш покорный слуга) параллельно уже организовали школу (29 сентября 1988 года), которая называлась Конхондзё (источник характера) и изначально занималась под прикрытием «гимнастики ушу» обучением карате, дзюдо, самбо. В официальных документах «для конспирации» было записано, что мы являемся клубом «нетрадиционных видов двигательной активности» — тогда дефиниция «нетрадиционный» не имела нынешних коннотаций. Мне на этом этапе в большей степени приходилось заниматься оргработой, осуществляя взаимодействие с главным спонсором школы, которым было моё родное пароходство, и в промежутках между рейсами преподавать уже по традиции уличную самооборону с техниками от Ольгерда Мстиславовича в различных группах.
В 1994 году, окончательно списавшись на берег, стал преподавать, как мне тогда казалось, джиу-джитсу. Хотя это в большей степени был синтез из собственных наработок, имевший в качестве фундамента техники, полученные от Геппенер О.М., и естественно, вобравшие весь последующий опыт, и что важно, систематизированные на основе датского варианта от Хенрика Сандберга.
Шаг седьмой. Литва, «Савигенас»
Обобщая информацию, полученную всеми возможными путями, мне фактически приходилось изобретать велосипед, разрабатывая собственную систему, которую всегда старался максимально приблизить к традиционной школе джиу-джитсу, насколько сам это понимал. В этот период мы активно общались с литовскими соседями и часто выезжали к ним на соревнования по контактным боям, которые назывались «Савигенас» (самооборона —лит.). Это были жёсткие поединки, с минимумом ограничений, и в полный контакт, из защитного снаряжения только паховая раковина — впоследствии они стали называться «Модерн Комбат Селф-Дефенс».
Да, сейчас это называется «боями без правил», а тогда мы думали, что это просто правила такие. Хотя, конечно, никаких официальных рейтингов у нас не было, и таких шоу, и раскруток, как ныне, тоже. Это были скорее внутренние, дружеские междусобойчики для пробы себя. За период активного участия в этих поединках получил дополнительный практический опыт, некоторое количество травм (к счастью, не слишком серьёзных), и в дальнейшем очередную аттестацию и «диплом с драконами».
Шаг восьмой. Если кто-то кое-где у нас порой…
В 1996 году, в силу очередных жизненных обстоятельств становлюсь заместителем начальника службы безопасности компании сотовой связи «Калининградские мобильные сети». И хотя, несмотря на серьёзное название самой должности, работа совмещала в себе, по сути, водителя, телохранителя, денщика и грузчика, попасть в компанию было не легко. И не последнюю роль в этом сыграли моя практика боевых искусств и то, что к тому моменту среди моих учеников было уже довольно много сотрудников различных силовых структур. Хотя сам никогда не числился официальным тренером каких-либо специальных органов и секретных подразделений, как модно об этом говорить ныне. Сотрудники приходили исключительно по собственной инициативе и занимались в общих группах.
Впоследствии, уже в 2003 году, данная деятельность была оценена МВД медалью «За боевое содружество», а затем, в 2007 году, аналогичной медалью от МО РФ. Но главной наградой было то, что те бойцы, которые прошли нашу школу, приняв участие в боевых действиях, все вернулись в полном составе, без потерь, и все с боевыми наградами.
Калининград, 7 мая 2003 года.
Шаг девятый. Крылья, крылья… Ноги!
В этот же период познакомился с Квон Игорем Владимировичем, мастером третьего дана тхэквондо ИТФ, приехавшем в Калининград из Ташкента.
Поскольку меня давно интересовала динамика ударов ногами в тхэквондо, попросил Игоря поработать со мной и моими учениками. Взамен Игорь попросил позаниматься с его группой самообороной. Наше «бартерное» сотрудничество продолжалось более двух лет.
Шаг десятый. Генбукан нинпо бугей и кокусай джиу-джитсу ренмей
Несмотря на всё это мечты найти учителя традиционного джиу-джитсу, и, естественно японца, настоящего самурая, хранителя тайных древних знаний, родственника императора Японии и тому подобное, не ослабевали. Ко мне в руки попадает затёртая видеокопия фильма Сёто Танемуры «Самурайское джиу-джитсу» и начинается активный поиск каналов выхода на этого мастера. Наконец мне удалось в 1997 году отправить ему первое своё письмо. И уже 5 октября 1998 года в Калининграде прошёл первый семинар его ученика, мастера пятого дана (на тот момент) сенсея Ги Аэртса. Ги-сенсей сразу объяснил нам, что и он, и Танемура-сенсей ценят наши заслуги, но Путь в Генбукан нужно будет начинать с нуля — точнее, с десятого кю, и двигаться вверх по лестнице мастерства, не перепрыгивая ни одну ступень, к вершинам чёрного пояса.
Шаг одиннадцатый. Боевые искусства в бизнесе
В 1999 году жизнь делает очередной поворот. Став руководителем коммерческого департамента той же компании я разрабатываю методики подготовки для сотрудников отдела продаж. Методики основываются на материалах моего бизнес-тренера Джона Вон Эйкена, у которого обучался с 1997 года, но в них, кроме всего прочего, существенное место занимали и боевые искусства. Данные методики дали хороший результат, и на базе школы Конхондзё возник учебный центр компании, с собственными программами для обучения персонала. Начальная программа называлась «Школа молодого волка» — это своего рода КМБ, более продвинутый курс мы назвали «Самураи бизнеса». Успех этой деятельности стал основой моего дальнейшего карьерного роста внутри компании.
Шаг двенадцатый. Умом Россию не понять
Сенсею Ги так понравилась Россия, что он загорелся самоотверженной идеей поднять нашу группу до приличного уровня в Генбукан, и в 2000 году переехал из Бельгии в Калининград на три года, занимаясь регулярно со мной и моими учениками. Эти усилия не пропали даром — гранд-мастер Сёто Танемура за успехи в изучении Генбукан нинпо присваивает нашей школе собственное имя в Генбукан, и мы стали называться «Кофуку додзё» (Кофуку — атакующий тигр). В том же году открывается ещё один додзё Генбукан в России. Это «Мацухару додзё» у наших друзей в Перми, руководителем которого является Игорь Соболев.
Калининград, Конфуку додзё, 2001 год
Вручение диплома 1-го дана Генбукан Нинпо.
Калининград, Кофуку додзё, 2005 год
А уже в 2001 году нашу школу посетил и сам Грандмастер Сёто Танемура-сенсей. Тот год стал для нас примечателен ещё и тем, что Ги-сенсей принял православие, в святом крещении получив имя Михаил. Я стал его крёстным. И 8 июня 2001 сенсей сочетался браком с одной из моих, ну и уже его, учениц.
Судьба иногда делает удивительные зигзаги — никто из нас бы никогда не мог такого предположить. Ги-сенсей, выпускник Королевской военной академии Бельгии, профессиональный военный, ветеран боевых действий, офицер-отставник специальных сил, мастер боевых искусств, нашёл свою судьбу в России. Он когда-то показывал мне фотки, как они десантируются, а вокруг белые облачка разрывов. «Это по нам зенитки работают» — уточнил Мастер. Бесстрашный воин с боевым именем Белый Тигр не устоял перед красотой и обаянием русской девушки по имени Катюша — но, конечно, решающим фактором стала её способность превосходно готовить. Судьбу воина решили русские голубцы и борщ с пампушками.
Впоследствии Катя родила ему королевскую двойню близнецов, Николая и Анастасию. Таким образом, наш учитель накрепко породнился с Россией.
В 2003 году Танемура-сенсей второй раз посещает Россию и проводит семинар в Перми.
В июне 2004 года мне и Игорю Соболеву удалось успешно сдать экзамен и аттестоваться на первый дан в Генбукан Нинпо Тайдзюцу. Несмотря на имеющейся опыт и некоторое количество разных квалификаций Путь в Генбукан мы с Игорем прошли от нулевой ступени до 1-го чёрного пояса системы за 6 лет. И это для меня был важный опыт последовательного движения на Пути и системного усвоения знаний.
Шаг тринадцатый. Хоку Шин Ко Рю Будзюцу
При этом я старался не терять и свои питерские связи, выезжая по возможности на различные мероприятия. Несколько раз проходил семинары мастера Яна Эрика Карлсона (10 дан Хоку Шин Ко Рю Будзюцу) организованные федерацией «Евроазиатских единоборств» под руководством Игоря Зайцева. Старался по возможности участвовать с учениками в организовываемых им будо-кэмпах, на которых знакомился со многими интересными мастерами боевых искусств — такими, как Джефф Беной, Хуберт Лаенен, Анатолий Соснин, Сергей Колмаков, Юрий Фёдоров, Небойся Янович, и многими другими. На одном из них, в 2002 году, аттестовался у Яна Эрика Карлсона в Хоку Шин Ко Рю Будзюцу.
Шаг четырнадцатый. Академия
Поддерживая отношения с Шестаковым В.Б. и его помощником Куковеровым Г.В. в 2002 году, после создания российской федерации джиу-джитсу, которую возглавил Василий Борисович, мы на базе школы Конхондзё при непосредственной помощи Куковерова Г.В. создали балтийскую федерацию джиу-джитсу. Основной целью федерации была организация подростковых спортивных групп, развитие спортивного направления в джиу-джитсу. На базе этой деятельности в 2004 году мне с двумя моими учениками удалось пройти курсы повышения квалификации в Государственной академии физической культуры и спорта имени П. Ф. Лесгафта по методике тренировок в евроазиатских единоборствах, получить дипломы государственного образца, и познакомиться с Юрием Труфановым, ныне заслуженным мастером боевых искусств России.
Шаг пятнадцатый. Чанбара Гошин-До
В 2003 году я стал генеральным директором компании, и одним из основных условий приёма сотрудника в компанию стало его присутствие в додзё не менее двух раз в неделю. При этом, конечно, несколько беспокоило косметическое влияние занятий боевыми искусствами на сотрудников компании и на их контакт с клиентами. Согласитесь, сложно объяснить абоненту, почему это сотрудник обслуживает его, не поднимая головы, упёршись взглядом в бумаги, лежащие на столе. Кому понравится такое обслуживание?
Ещё более сложная ситуация складывается после того, как сотрудник с обворожительной улыбкой обращается к клиенту, оторвавшись от бумаг, и сияя этой самой улыбкой подсвечивает её огромным фиолетовым бланшем с красивыми сине-зелёными разводами. Единственным выходом в таком случае будет сообщить клиенту, что в компании очень строго и без лишнего формализма разбирают все жалобы абонентов.
Мы долго пытались найти какое-либо компромиссное решение, но оно пришло, как всегда, само. На одном из семинаров по кендо в 2005 году, опять же в Питере, я познакомился с Алёной Ложкиной, которая, кроме того, что является мастером кендо, ещё и практикует такой вид, как Чанбара Гошиндо. Она и познакомила меня с этим специфическим видом боевого искусства, который как нельзя лучше удовлетворял нашим сервисным условиям. Мы пригласили Алёну провести семинар уже в Калининграде, что и произошло в августе 2006 года. После семинара был сразу же проведён и первый калининградский турнир по этому спортивному единоборству. А уже в октябре того же года мы встречали большую делегацию федерации спочан России во главе с её тогдашним президентом Яном Поединковым — кроме Яна в делегацию входили Алексей Николаев и Каори Кимура, в мире спочан люди, в представлении не нуждающиеся.
Они провели большой семинар и аттестацию. После этого семинара Балтийская федерация джиу-джитсу стала представлять Федерацию спочан России в Калининградской области, взаимодействуя в дальнейшем уже с другим её руководителем, Анатолием Ашхотовым, который не раз проводил в Калининграде семинары и аттестации по этому направлению. Тут уже к нам примкнул ранее упомянутый Игорь Зайцев, ныне мой любезный кум из Санкт-Петербурга. Спочан органично дополнил наши тренировки, в том числе и специальные — такой симбиоз дал хороший результат в развитии деятельности как федерации, так и компании.
Активная позиция нашей школы и её успехи в популяризации боевых искусств были оценены также и «Российским Союзом боевых искусств» в 2007 году — мне было присвоено звание «Мастер боевых искусств России».
Прошу простить меня за многословность, но даже в столь длинном опусе оказалось довольно сложно перечислить всех тех, кто мне оказал и продолжает оказывать поддержку для следования Пути. Перечислить последовательно и стройно было ещё сложнее, ибо жизнь наша течёт не сообразно публицистическим, эпистолярным правилам. Архисложно было найти фото, чтобы проиллюстрировать этот Путь, ибо тогда у нас не было привычки фиксировать каждый свой день и каждый свой шаг.
На Пути было много спарринг-партнёров, помогавших оттачивать технику и сурово наказывавших за беспечность. Были и есть друзья, прикрывавшие спину в портовых драках и болевшие за меня на соревнованиях. Были и есть соратники, с которыми встречаюсь только на очередных семинарах и будо-кэмпах, но без которых не прошёл бы ни одной аттестации. Были и есть ученики, вдохновляющие не только передавать знания, но и продолжать расти самому.
Встречались и просто малознакомые люди, не имевшие никакого отношения к боевым искусствам, но своим советом и помощью позволявшие мне сохранить время и силы для следования Пути.
Огромную помощь и поддержку оказала семья: родители, направившие меня на этот Путь; супруга, помогавшая «зализывать» раны после тренировок и соревнований. Дети, идущие вслед за мной по этому же Пути, а теперь уже и внуки, создающие новые смыслы, неизведанные ранее…
Но главное, что были и есть Учителя! Учителя, которых даровал сам Господь, ибо на всё воля Его. Я бесконечно благодарен всем им. Осс!
И, конечно, вне времени и вне конкуренции остаётся первый Учитель — человек, предопределивший, вне всякого сомнения, всю мою дальнейшую судьбу. И не только мою, но и судьбу тех, кто идёт за мною во след — Геппенер Ольгерт Мстиславович. Дай Бог ему многия и благия лета!