Теоретические основы боевой механики „рубочного дела“: щекотливая тема изогнутости шашечных рукоятей

Владимир Ерашов
Ростов-на-Дону, Россия

В предыдущей статье мы не без чувства внутреннего удовлетворения (уж чего грех таить-то) отметили то обстоятельство, что многие тонкости «рубочного дела» в европейских сабельных клинках не учитываются, приведя в пример, что зачастую их обухи (и даже долы) геометрически прямоугольны. Что с одной стороны соответствует европейским эстетическим воззрениям, поскольку вся красота в порядке и в симметрии (а как же, «орднунг», «орднунг» и ещё раз «орднунг!»), а с другой свидетельствует об отсутствии у наших европейских «не партнёрах» многовековой «сабельной» культуры.

Всё так, и если разобраться, то по большому счёту европейцы (за исключением венгров и поляков) кроме прямых и плохо рубящих мечей рыцарских времён рубили или «топорными» изделиями типа фальшиона и дюссака, или более-менее облагороженным «секачом», называемым «саблей Блюхера». При этом никакого высокого искусства рубки для этого отнюдь не требовалось, поскольку для нанесения серьёзного удара здесь достаточно было всего лишь поднять и опустить клинок, ибо в случае попадания им по цели успех всегда был гарантирован! Правда, попасть им удавалось тоже далеко не всегда, поскольку скоростные свойства таких клинков вследствие их чрезмерной массивности были весьма невысоки и являлись сопоставимыми с ускорением свободного падения. Говоря иными словами, выдающимися скоростными качествами подобные рубящие изделия не отличались.

Конечно же, в Европе присутствовали и достаточно «шустрые» сабли, позволявшие наносить и более-менее скоростные удары. Но при этом они были весьма «неточными», поскольку смещённая в правую сторону гарда, великолепно защищающая тыльную часть ладони, с точки зрения физики создавала эксцентриситет и, соответственно, смещённый центр тяжести. Вроде бы пустяк, но стабильное непопадание в цель из-за этого было практически гарантировано. И хорошо ещё, если просто не попадание, а не проворот клинка с отводом лезвия вправо.

Ну, а теперь, как мы и обещали, позвольте коснуться щекотливой темы изгиба шашечной рукоятки. Вообще-то говоря, тема не нова, и если обратиться к истории с ранними «протосаблями» времён аварского каганата (с долей условности называемых «палашами», хотя термин «протосабля» здесь более уместен), таким нехитрым приёмом в те времена достигалась достаточно приличная балансировка, весьма даже способствующая увеличению скоростных качеств клинка по сравнению с мечом (о чем мы ещё подробно расскажем).

Получалось так, что в «протосаблях» небольшим изгибом в нижней части рукояти надлежащая крепость хвата достигалась уже без традиционно применяемого на прямых мечах увесистого «яблока», которое своим наличием на более скоростном оружии нового типа (а протосабли тогда были именно оружием нового типа) существенно нарушило бы её рубящую балансировку. Да и скоростным качествам тоже бы никак не способствовало. Именно поэтому все палаши до широкого распространения корзинчатых гард (до восемнадцатого века), а также сабли всегда имели «клювообразно» загнутые концы рукоятей.

Не обошла эта тенденция и шашки, порой принимая уникальные, прямо-таки загадочные формы. Например, существует грузинская национальная как бы шашка, именуемая «саблей в юбке», что на красивом языке колхидских гор звучит как «кабиани хмали». Насчет «юбки» тут всё понятно, поскольку ножны данной шашки дополнительно оборачивались кожаным чехлом, предохраняющим их от конского пота и позволяющим возить саблю прижатой к конскому телу ногой, вследствие чего, во-первых, прижимаемой ноге было достаточно комфорт­но, а во-вторых, вроде как клинок лучше выхватывался. А вот насчёт изгиба рукояти… Тут всё очень и очень не просто. По сути, этот изгиб, анатомически соответствующий естественному положению руки, поднявшей пистолет для прицеливания, является пригодным только для одного действия — для нанесения укола. На вопрос же «а как им можно рубить?» мы внятного ответа не имеем, относя его в разряд национальных особенностей народа, творчески создавшего столь интересное оружие. Если коротко, то как им можно наносить рубящие удары мы искренне не представляем. Наверное, никак, потому как по нашему скромному разумению добротный удар подобным оружием непременно вызовет вывих кисти. Впрочем, может мы действительно что-нибудь недопонимаем…

Сама стилистика кабиани хмали явно тяготеет к шашкам адыгов, которые как раз в это время ярко засверкали и своими выдающимися боевыми качествами успешно завоевали своё место под жарким кавказским солнцем. А раз на Северном Кавказе шашки взошли в зенит своей славы, как в Закавказье им можно было стилистически не соответствовать? Вот они и соответствовали. Да ещё (видимо, для пущего соответствия) на многих клинках хмали скромно красовались брендовые клейма с генуэзскими челюстями, недвусмысленно свидетельствующие о том, что это ничто иное как… гурда (да хто бы сумливалси, знамо дело, шо «гурда», причём прямо из Генуи… вах…).

Но не только на юге, но и в самой что ни на есть глубинной России совершенно неожиданно тоже возник непростой вопрос изогнутости шашечных рукоятей, и касаясь его мы просто не сумеем обойти молчанием замечательного русского оружейника Владимира Григорьевича Фёдорова (1874 — 1966 гг.).

Надо сказать, что это был действительно замечатель­ный человек, причём не в пример многим другим заме­чательным людям нашего многострадального Отече­ства ему каким-то непостижимым образом повезло. В отличие от большинства представителей отечественной интеллигенции он сумел благополучно пережить революцию, гражданскую войну и даже сталинские репрессии, закончив свой жизненный путь маститым учёным и советским генералом. При этом в анналы мировой истории Фёдоров прежде всего вошёл как изобретатель первого в мире автомата! Именно автомата, потому как в нашей стране так принято называть то, что везде называется «штурмовой винтовкой», прообраз которой русский оружейник и соз­дал — все же остальные оспаривающие «пальму первенства» по автоматной тематике создавали или самозарядные винтовки, или пистолеты-пулемёты.

В дальнейшем мы ещё неоднократно будем возвращаться к наследию этого замечательного оружейника, пока же отметим, что первые в мире автоматные очереди раздались ещё в 1916-м году на фронтах Первой мировой войны, и выпускались они именно из русских автоматов, а уж чуть позже из немецких пистолет-пулеметов, созданных небезызвестным герром Шмайссером. Это уже потом, благодаря «стратегическому» мышлению некоторых полуграмотных красных маршалов, которые, как известно, «академиев не кончали» (чем и гордились), мы в деле развития автоматического оружия благополучно скатились до положения откровенных аутсайдеров, безуспешно противопоставляя немецким «шмайссерам» пятизарядные трёхлинейки образца 1891-го года. Но тем не менее, пусть первый в мире автомат и не получил своего должного развития, именно благодаря ему имя русского учёного-оружейника Фёдорова навеки осталось во всемирной истории вооружений!

Но как оказалось, автоматы были далеко не единственным делом, которым занимался этот талантливый русский конструктор — наряду с огнестрельным оружием Фёдоров вплотную работал ещё и над оружием холодным, всесторонне исследуя его именно как учёный. И вот в изданном им в 1938-м году труде «Оружейное дело на грани двух эпох» (которое писалось в период с 1900 по 1935 годы) мы находим самое настоящее научное исследование, непосредственно посвящённое рассматриваемой нами теме, а именно — шашке! Скажем сразу, что более замечательной работы по «шашечной» теме нам читать больше никогда и нигде не приходилось. Настоятельно рекомендуем её всем тем, кому небезынтересна тема отечественного оружия. И поскольку пересказывать работу в рамках данной статьи нет никого смысла, то отметим сразу тот результирующий вывод, который Фёдоров сформулировал относительно шашки образца 1881-го года — мол, она: «…и колет, и рубит плохо…».

Плохие рубящие свойства шашки Фёдоровым объяснялись прежде всего незначительной кривизной клинка и «вследствие неправильной присадки её рукоятки». Оставив в стороне спорность вопроса «кривизны клинка», попутно отметив, что лично мы считаем кривизну клинка «волчка» (выбранного в качестве прототипа для шашки 1881-го года) вполне даже оптимальным, разберём вопрос о присадке рукоятки, поскольку «неправильность» здесь более чем наличествует.

И всё дело в том, что даже в таком сугубо евразийском оружии, каковым является наша отечественная шашка, всё-таки сказалось европейское влияние. И сказалось далеко не лучшим образом, повлияв на кривизну рукояти. Дело в том, что в случае, когда загиб эфеса начинается сразу же с самого верха рукояти, тем самым придавая оружию некую «S-образную» форму, то такое оружие для рубки уже, откровенно говоря, становится не сильно пригодным. Но при том оно якобы имеет повышенные колющие свойства, поскольку эта специфическая загнутость рукоятки теоретически должна приводить к тому, что ось хвата руки получается параллельной оси направления острия. Правда, при этом ось хвата руки не всегда совпадает с осью острия по уровню, почему и принято считать это «улучшение» достаточно мнимым.

Возник же такой S-образный подход к рубящему оружию в Европе, где таким мудрёным способом приверженцы европейской фехтовально-колющей традиции смогли-таки даже официально перейдя на сабли всё равно остаться верны самим себе. И насколько всё это было эффективным относительно европейской сабли, вопрос достаточно спорный, и по большому счёту нам не очень интересный. Но вот тот факт, что мы, имея за плечами тысячелетнюю традицию отечественной рубки, сей «европейский модерн» не проигнорировали, а взяли себе на вооружение, наводит на размышления… Тем более, что применили в России этот «европейский модерн» даже для казачьих шашек — оружия ну уж очень «не европейского» по своей сути. И мы склоняемся к той версии, что в этом (гораздо в большей степени, чем объективная боевая необходимость) сказалась печально извечная российская мода ко всему заграничному. Как, например, мода носить европейские костюмы и говорить по-французски. Вот и взяли. Причём взяли чисто «по-русски» — то есть, «как Бог на душу положит» … А раз так, то и пошли на рассейских заводах наши «левшы и кулибины» вольно загибать шашечные рукояти в соответствии со своими личными представлениями о «боевых колющих качествах» и (наверное) дизайне. По крайне мере, глядя на всевозможные степени изогнутости рукоятей, вряд ли предписанные каким-либо единым стандартом, мысли навеваются именно такие. Впрочем, судите сами…

И в свете вышеизложенного ещё с большим уважением начинаешь относиться к терцам и кубанцам, сумевшим несмотря ни на что отстоять своё казачье право на собственное самобытное оружие и тем самым охранить его от всяких чуждых европейских влияний (мимолётная мода на серебряные «варшавские» эфесы здесь не в счёт).

Но вернёмся к Фёдорову. В своих исследованиях по поводу шашки он камня на камне не оставил от европейской изогнутости рукояти, научно доказав её несостоятельность. Кроме того, Фёдоров эмпирически обосновал длину шашки «для малорослых драгун» (это цитата из его работы) и провёл эксперименты по созданию идеальной шашки. Исходил же он из того, что существующая шашечная балансировка, будучи вполне приемлемой для казаков и горцев, которые, как известно, учатся владеть оружием сызмальства, тем не менее малопригодна для солдат срочной службы (читай, вчерашних крестьян), а потому им бы надо чего попроще…

Двигаясь в своих исследованиях экспериментальным путём Фёдоров создал различные варианты шашек (с разными рукоятями, размерами, балансировками и пр.), передав их в качестве опытных образцов в Офицерскую кавалерийскую школу. И вот там, после соответствующих испытаний, участниками эксперимента в конце концов и был отобран единый образец, про который нам сейчас известно только то, что длина его клинка составляла 32 дюйма (81.9 см), а центр тяжести находился на расстоянии 15,2 сантиметров от эфеса — то есть, его центр тяжести был практически на пределе, после которого рубящее оружие рубящим уже и не считалось.

На этом месте позвольте сделать небольшое отвлечение. Автору данных строк в детстве довелось общаться с казаками, служившими ещё в довоенное время (!?) в казачьем кавалерийском корпусе. Так вот, оказывается, наибольшим шиком в то безмятежное и мирное время для лихого казака считалось воплотить в жизнь две вещи: пройтись под руку с девушкой так, чтобы конь сам шёл рядом и чуть позади, при этом не отставая и не отходя в сторону, и чтобы в это время в ножнах… не было шашки! Для этого шашку («горловскую», то есть, подлежащую сборке-разборке) умело раскручивали, лезвие убирали, а вместо него в эфес вставляли палочку. В мирное время считалось, что так кавалеристу комфортнее, поскольку ножны с рукоятью и прутиком объективно весили меньше, чем тем же ножны с рукоятью и лезвием.

Полагаем, что примерно такими же соображениями руководствовались и слушатели Офицерской кавалерийской школы, поскольку управлять в процессе обучения (но не воевать) шашкой со смещённым в сторону эфеса центром тяжести тоже достаточно комфортно. Например, по отношению к шашке с центром тяжести, расположенным правильно (читай, «утяжелённой»), при этом реальные боевые результаты здесь напрочь отсутствуют, уступая место субъективным предпочтениям.

Как бы там ни было, но по выбранному образцу были изготовлены 250 шашек, коими были вооружены два эскадрона, на чём, собственно, всё и закончилось. Эскадроны с «фёдоровскими» шашками со временем вступили сначала в мировую, а потом и в гражданскую войну, где они, увы, бесследно и сгинули, унеся с собой в небытие и созданное русской оружейной мыслью явно новаторское оружие, имевшее все основания считаться идеальным. Говорят, что где-то в музеях что-то по этому поводу вроде бы и сохранилось, но лично нам этого видеть, а тем более держать в руках никак не доводилось, да и вряд ли когда-нибудь доведётся…

Реальным результатом исследований Фёдорова стало то, что в последующей, в 1910-м году, очередной реформе вооружений драгунские шашки стали делать на два дюйма (это около 5 см) короче. И как бы там не было, на эфесы шашек образца 1881/1910-го года, стали как бы «попрямее». Не сказать, чтобы прямыми были все, но в большинстве своём всё же попрямее, или, скажем так, средней изогнутости. При этом они были очень красивы из-за весьма удачно введённых чёрных рукояток с поперечными насечками, а также растительного орнамента на офицерских шашках в сочетании с обязательным императорским вензелем.

Но это была не последняя «шашечная» реформа — в 1927-м году красные кавалеристы приняли очередное усовершенствованное оружие, новаторство которого заключалось в отказе от поперечных насечек и… в возврате к сильноизогнутым рукоятям. Но никакого значения это уже не имело, ибо эпоха кавалерии (а все эти нюансы изогнутости клинков и рукоятей — прежде всего факторы, влияющие на боеспособность кавалерии) к тому времени уже безвозвратно ушла в прошлое.

Мы специально не стали в рамках настоящей статьи делать упор на значимых исторических эпизодах (например, на последнем в мире кавалерийском сражении под Будапештом, где в 1945-м году вовсю сверкали шашки с изогнутыми рукоятями), дабы не затушёвывать моменты, относящиеся именно к боевой механике. Но для того, чтобы мы могли двигаться дальше по пути изучения противостояния стратегий применения холодного оружия, нам необходимо уяснить следующее:

• Оптимальной формой клинка, предназначенного для нанесения рубящего удара, является дугообразное искривление.
• Искривлённый клинок лучше (по сравнению с прямым) проникает в мишень вследствие того, что его лезвие всегда находится под углом к разрубаемой поверхности, тем самым формируя при ударе зону поражения геометрически меньшую, чем реальная толщина клинка в его поперечном сечении.
• Смещение центра тяжести за осевую линию рубящего оружия (то есть, назад, в сторону, противоположную от стороны нанесения удара) повышает управляемость клинком при нанесении рубящего удара.
• На рубящем оружии существует также обусловленная индивидуальной геометрией клинка точка, являющаяся местом нанесения удара (не путать с центром тяжести!). Данная точка определяется эмпирическим путем и на качественно изготовленном отечественном оружии должна совпадать с верхом окончания долов.
• «Клювообразный» изгиб в окончании рукояти на вариантах сабельного типа обеспечивает их лучшее удержание в руке, не позволяя им выскальзывать. При этом данный изгиб, без существенного нарушения рубящей балансировки (то есть, без смещения центра тяжести к эфесу), функционально замещает собой массивные шарообразные «яблоки», традиционно применяемые в мечах и иных видах прямоклинкового холодного оружия.
• Изгиб самой рукоятки в месте соприкосновения с ладонью, с одновременной присадкой клинка на рукоять таким образом, чтобы остриё искривленного клинка совпадало с осевой линией оружия (то есть, придание ему «S-образной» формы), призвано улучшить колющие свойства оружия, но при этом осуществляется за счёт заметного ухудшения его рубящих свойств.

Давайте вместе усвоим вышесказанное, потому как нигде в одном месте вы это вряд ли где-нибудь ещё найдёте, а для понимания процесса эволюции холодного оружия высказанные мысли действительно достаточно важны. А усвоив, опять окунемся в мир «сверкающих клинков», озарявших своим «сверканием» откровенно мрачноватую эпоху, метко проименованную в историографии как «тёмные века».

На этом честь имею! И привет всем с берегов благословенного Тихого Дона!

P.S. Иллюстрации выполнены с применением нейросетевых технологий „Нейро-комбат-студией «ПерначЪ»“